Экономическое прогнозирование в «другом мире»

Предлагаем вашему вниманию статью сооснователя и директора Центра найтовской неопределенности Института нового европейского мышления (INET) Мортена Нюбе Табор. Написанную для Project Syndicate.

Мортен Нюбе Табор 

Война в Иране в одночасье перевернула глобальные экономические прогнозы. Маршруты поставок нефти перекрыты, цены резко выросли. Центральные банки, министерства финансов лихорадочно пытаются ответить на вопрос: что будет дальше?

Но прежде чем спешить выдавать новые цифры, нужно понять, с каким типом неопределенности мы столкнулись. Справятся ли с задачей наши стандартные инструменты прогнозирования или они создают лишь ложное ощущение уверенности?

С середины 1980-х до пандемии мировая экономика была более или менее стабильной. Инфляция оставалась низкой и предсказуемой. Центральные банки имели надежные целевые ориентиры. Цепочки поставок функционировали бесперебойно. Геополитические договоренности, не будучи статичными, менялись постепенно. 

В том мире стандартный подход к прогнозированию работал хорошо: создавался единый базовый прогноз и оборачивался в веерную диаграмму, показывающую диапазон неопределенности вокруг него. Веерная диаграмма, по сути, говорила: мы знаем, как работает экономика, просто не знаем точных цифр. Будущее будет похоже на прошлое, плюс-минус некоторый шум.

Этот мир исчез.

Пандемия разрушила цепочки поставок так, как не предвидела ни одна модель. Послепандемический скачок инфляции стал крупнейшей ошибкой прогнозирования  центральных банков за последние десятилетия. Теперь война на Ближнем Востоке сеет хаос в энергетическом секторе.

Каждое из этих событий - не просто сильное потрясение, обрушившееся на в остальном стабильную систему. Они знаменуют изменение того, как работает сама система.

Экономист Фрэнк Найт осознал последствия этого еще в 1921 году. Риск, утверждал он, - это неопределенность, которую можно количественно измерить: хотя вы не можете предсказать результат, вы знаете диапазон возможностей и можете присвоить им вероятности. Истинная неопределенность - ныне называемая найтовской неопределенностью - это нечто иное: вы не можете присвоить ей вероятность, потому что сама ситуация может меняться непредвиденным образом. Экономика переживает структурные сдвиги, которые исключают использование прошлого для оценки будущих результатов.

Война в Иране - показательный пример. Мы знали, что конфликт на Ближнем Востоке возможен, и предыдущие нефтяные кризисы и скачки цен на энергоносители дают некоторое представление о последствиях. Но конкретная комбинация участников, динамика эскалации и последствия для мировых энергетических рынков не имеют прецедента - и именно различия с предыдущими эпизодами имеют наибольшее значение.

Веерная диаграмма не может этого отразить. Она предполагает, что будущую неопределенность можно количественно оценить по прошлым ошибкам прогнозирования. Она говорит: я знаю сюжет, но не знаю цифр. Но когда под вопросом сам сюжет, более широкая веерная диаграмма не является ответом.

Если мы не можем свести неопределенность к единому распределению вероятностей, что нам делать? Ответ не в том, чтобы отказаться от экономического прогнозирования и искать оракула, а в том, чтобы изменить формат. Роман Фридман из Нью-Йоркского университета и я недавно предложили строгий подход, призванный направлять прогнозирование в условиях найтовской неопределенности.

Вместо одного базового прогноза с веерной диаграммой прогнозисты должны представлять небольшой набор сценариев - не для перестраховки, не для украшения, а как структурированное рассуждение о действительно разных вариантах будущего. Каждый сценарий должен включать нарратив, объясняющий экономическую логику, условный прогноз, показывающий, что произойдет, если этот сценарий реализуется, и описание того, какие поступающие данные сдвинут оценку в сторону того или иного сценария. Разработка хороших сценариев - самая сложная часть, она требует практического экономического суждения, а не только статистической техники.

Для войны в Иране это могут быть два или три сценария. В сценарии сдерживания, например, конфликт остается локализованным, перебои с поставками нефти носят временный характер, а цены на энергоносители возвращаются к довоенным уровням в течение нескольких месяцев. В сценарии эскалации война распространяется, энергетическая инфраструктура повреждена, цены на нефть закрепляются на постоянно более высоких уровнях, а вторичные эффекты запускают фундаментальную реструктуризацию глобальной энергетической торговли.

Каждый из этих сценариев предполагает различные траектории для инфляции, процентных ставок и динамики роста. Ни один единый базовый прогноз с веерной диаграммой не может охватить эти качественно различные варианты будущего. Сценарии могут.

Некоторые из крупнейших центральных банков мира уже движутся в этом направлении, извлекая жесткий урок из послепандемического скачка инфляции. 

В марте Европейский центральный банк заменил свои веерные диаграммы тремя альтернативными сценариями и прямо заявил, что его стандартные вероятностные инструменты не «дадут надежного представления о высокой неопределенности». Как выразилась президент ЕЦБ Кристин Лагард: «Мы снова оказались в другом мире, контуры которого пока не ясны».

Сценарии - не второсортная замена единому прогнозу с веерной диаграммой. Когда экономика переживает структурные изменения, они являются интеллектуально честным форматом, способным отразить то, что мы можем и чего не можем знать о будущем.

В меняющемся мире доверие исходит не от того, чтобы всегда быть правым - никто таким не будет. Оно исходит от прозрачности относительно возможных вариантов будущего, которые вы считаете релевантными, корректировки ваших взглядов по мере поступления новых данных и выполнения того, что вы обещали сделать при реализации конкретного сценария.

Эта статья представлена на Banks.am в партнерстве с «Юнибанком».

 

Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org