Бывший президент и премьер-министр Армен Саркисян заявил, что в 1996–1997 гг. он считал, что ключом к развитию Армении была «открытая модель».

В интервью телеканалу Fox 11 Los Angeles Армен Саркисян сказал:

«Сутью этой модели было сделать Армению ядром, местом, где сосредоточены все национальные и экономические интересы армянского народа. 

Армения должна была стать глобальным центром армянских интересов, образования, талантов и всего остального, чем-то вроде Люксембурга - местом, где аккумулируются капиталы армян, где действуют правильные правила налогообложения и так далее. 

У меня было это видение, я был молод, горизонты казались безграничными. У меня были планы по приобретению нефтяных и газовых активов. Почему Армения, будучи небольшим государством, не могла владеть нефтяным месторождениями? У Великобритании нет нефтяных месторождений, но есть BP. У Нидерландов нет нефтяных месторождений, но есть Royal Dutch Shell. У Франции нет собственных нефтяных месторождений, но есть несколько крупных нефтяных компаний. Согласно моему видению, Армения должна была владеть долями в нефтяных месторождениях других стран и стать международным хабом. Но для этого - в 1996-м, 1997-м - нам нужен был мир.



Тот период был исторически лучшим временем для заключения мира. В первой войне победа была на стороне армян. Азербайджан возглавлял очень прагматичный лидер - Гейдар Алиев, отец нынешнего президента. Международный интерес был сосредоточен на Каспии и нефти. И Армения, заключив мирное соглашение, могла бы воспользоваться этим международным вниманием и привлечь инвестиции. При этом у нас была лучшая переговорная позиция, поскольку мы были победителями. В любых переговорах нельзя договариваться с позиции слабости.

Тот момент был пиком силы Армении. Мир нужно было заключать именно тогда. Когда я приехал в США с визитом в качестве премьер-министра, Збигнев Бжезинский пригласил меня выступить в его центре. Моё выступление называлось «Армения - каспийское государство». Этим я давал понять: если кто-то хочет осваивать каспийскую нефть и газ - мы здесь. Многие считали нас препятствием из-за войны. Но мы были решением проблемы.

Мир нужно было заключить тогда. Но этого не произошло - в том числе потому, что в 1997 году у меня обнаружили рак и мне пришлось уйти в отставку. Разумеется, были  конспирологические версии, но я был очень болен».